Skip to content

Ступени Монреаля — часть 3

Глава VI. Вершины и низины

У нас плановое хозяйство, и победу на Олимпиаде мы тоже пла­нировали. Оказывается, можно прогнозировать ход олимпийской борьбы не только вообще, а по дням. И наши ученые сделали это до­вольно точно. Прогноз относительно числа очков и медалей на дан­ный день (причем не только для нас, но и для наших соперников) в основном оправдывался.

Разумеется, бывали сюрпризы, порой горькие, но их компенсиро­вали сюрпризы приятные. Ну кто, например, мог ожидать, что со­ветские борцы вольного и классического стиля завоюют 18 из 20 возможных медалей, в том числе 12 золотых! А вот наши прослав­ленные боксеры вынуждены были довольствоваться одной серебря­ной. Самый оптимистичный прогнозист не решился предположить, что и женщины наши, и мужчины станут чемпионами по гандболу. И наоборот, самый мрачный пессимист был убежден, что уж волей- болисты-то вернутся с золотыми медалями, а баскетболисты и ва­терполисты — хотя бы с серебряными.

Когда подсчитывали возможные золотые награды в легкой атле­тике, обычно начинали так: «Ну, Фаина Мельник — это железно, Виктор Санеев — тоже, вот Валерий Борзов…» И начинали цокать языком. Что ж, Санеев действительно совершил уникальный, пожа­луй, олимпийский подвиг, третий раз став чемпионом! Немного та­ких примеров в истории послевоенных олимпиад. Борзов… Борзов сделал что мог. Мы летели с ним в Монреаль в одном самолете и долго беседовали. Он имеет точное и полное представление о совре­менном спорте, о его возможностях. Говоря о своем будущем выступ­лении, он был трезво и разумно сдержан. Валерий Борзов вернулся с двумя медалями, хотя и не золотыми, а бронзовыми. Соперники ведь не стояли на месте. Борзов не стал хуже, лучше стали они. А вот Фаина Мельник, которая «железно» должна была взять золотую ме­даль, не получила никакой. Ну кто мог такое предположить? Так что в сюрпризах тоже был свой черед: приходилось глотать разные пилюли — и горькие и сладкие.

А поразившая всех победа марафонца из ГДР Вальдемара Церпинского! Провал американцев в легкой атлетике, триумф пловчих ГДР, двойная победа наших мужчин и женщин в гандболе — это все были достаточно крупные сенсации. А сколько их выпало на долю нашей команды!

Вот мне вспоминается, например, Елена Вайцеховская. Школь­ница. Впрочем, теперь студентка. Уже много позже Олимпиады мне довелось представлять ее и слушать ее рассказ на одном из бесчислен­ных вечеров, где олимпийцы встречались с москвичами.

Трудно сказать, чего было больше в ее рассказе — детской непо­средственности, живости или остроумия.

Сама ситуация, когда отец — старший тренер сборной команды страны по плаванию, мать тоже тренер по плаванию, а дочь не плов­чиха, а прыгунья в воду, — уже необычна.

Зал весело смеялся, когда Лена рассказывала, как впервые «вошла в воду»: она, совсем маленькая тогда девочка, сидела одетая на краю бассейна, вдоль которого бегала ее мать, давая указания ученикам, пока нечаянно не столкнула дочь в бассейн.

Лена рассказывала и о том, как тренирует двенадцатилетнего брата.

Ее отец — талантливый тренер, убежденно верящий в своих учени­ков-пловцов, никак не мог поверить, что его дочь стала олимпийской чемпионкой. Смотреть финалы прыжков даже по телевизору он не захотел.

В те дни «Советский спорт» писал: «Кто мог предположить, что восемнадцатилетняя москвичка Елена Вайцеховская, включенная в состав команды прыгунов в воду буквально в последний момент, завоюет золотую медаль на 10-метровой вышке?.. В сложной психо­логической борьбе ее нервы оказались крепче, чем у мног их имени­тых соперниц».

Действительно, предвидеть ее победу было трудно, хотя олимпий­ская история знает немало примеров, когда новички становились чем­пионами. Достаточно вспомнить хотя бы классический пример с бок­сером Владимиром Сафроновым, выехавшим в Мельбурн тоже в последнюю минуту перворазрядником и вернувшимся домой заслу­женным мастером спорта, олимпийским чемпионом.

А вот психологической победе Вайцеховской я лично не удивляюсь. Достаточно с ней побеседовать полчаса, и становится ясно, что за внешностью веселой, остроумной девочки скрывается железный боец, собранный, настороженный в минуту поединка, обладающий твердой волей.

После предварительной серии она была шестой. А в первых рядах шли: чемпионка прошлой Олимпиады шведка У. Кнапе, наша И. Ка­линина, американка Д. Уилсон и другие.

В финале до шестого прыжка Лена оставалась пятой.

Наступил шестой прыжок. В этом виде спорта статуя победы дер­жит весы, на одной из чаш которых коэффициент трудности, на дру­гой — легкость исполнения. Чем коэффициент выше, тем большую сумму баллов «заработает» спортсмен, но попробуй-ка хорошо вы­полнить прыжок с таким коэффициентом. Если же коэффициент низок,.то выполнить прыжок куда легче: он проще. Зато на сумме бал­лов эта простота отразится не в лучшую сторону. Идеальным было бы иметь прыжок с очень высоким, например 2,9, коэффициентом трудности и безупречно его выполнить.

Вот это и сделала Вайцеховская.

Свои «два с половиной оборота назад согнувшись» (и выгово­рить-то язык сломаешь, а каково выполнить?) она осуществила вели­колепно и стала лидером. Оставалось еще два прыжка.

Потом, на том вечере, она так и ответила нам на вопрос — когда она поняла, что стала олимпийской чемпионкой? – «После шестого прыжка».

Прекрасным был и седьмой ее прыжок — она по-прежнему оста­валась лидером. И восьмой…

Вот они, олимпийские ступени: Н. Крутова получила в этом виде бронзу в Риме, Г. Алексеева — в Токио, Н. Лобанова-Кузнецова в Мехико уже серебро, а здесь, в Монреале, Е. Вайцеховская подня­лась на высшую, золотую ступень.

Интересно, сделает она из своего братишки прыгуна?

На том же вечере в Центральном Доме литераторов, на котором выступала Лена, держал речь и Николай Балбошин – борец класси­ческого стиля. Зал аплодировал ему еще до того, как он начал гово­рить. Показали кинохронику Монреаля огромный стадион, и тоже все аплодируют. Аплодируют советской делегации на параде откры­тия и ее знаменосцу Николаю Балбошину. До него этот почетнейший пост доверяли чемпионам предшествующих Игр. Так что хочешь, не хочешь, но он обязан был тоже стать чемпионом.

В своем интервью после Олимпиады председатель Спорткомите­та СССР руководитель нашей делегации в Монреале Сергей Павло­вич Павлов сказал: «Истинными героями нашей команды, да и всей, пожалуй, Олимпиады я бы назвал борцов всех стилей. Они удостои­лись четырнадцати золотых медалей»!

Когда-то был на олимпиадах в ходу такой термин — «медальный вид», то есть олимпийский вид спорта, в котором можно получить больше всего медалей. В свое время такими были легкая атлетика и плавание. Американцы, по существу, все свои успехи некогда только этими двумя «медальными видами» и обеспечивали.

Менялись времена. «Медальным видом» стала в какой-то степени гимнастика, может быть, гребля… Но уж бсгрьбу такой не считали.

Советские борцы сумели изменить это положение. Они собрали здесь массовый урожай, и почти без потерь. Среди «жнецов» почетное место у Николая Балбошина. Борцы-классики вообще установили, на мой взгляд, непобиваемый рекорд: семь золотых медалей из деся­ти! Две серебряные, одна бронзовая. С медалями все. 63 очка из 70. Такой результат и в стрельбе считался бы выдающимся. 63 очка! Всего на 4 очка меньше, чем вся делегация Франции, больше, чем на­циональные делегации Финляндии, Швеции, Австралии. Больше, чем делегации Испании и Голландии или Бельгии и Бразилии, вместе взятые. Это по очкам. По числу золотых медалей одни только наши борцы-классики стоят после национальных делегаций СССР, ГДР, США, ФРГ, Японии, Польши, на одном месте с делегацией Болгарии. А все наши борцы по золотым медалям занимали бы в неофициаль­ной таблице командного зачета стран четвертое — после СССР, ГДР, США — место! А? Неплохо? Команда по одному только виду спорта, и не легкой атлетике или плаванию, а по борьбе, идет в золо­том счете непосредственно за тремя олимпийскими гигантами. Та­кого еще не бывало…

У Николая Балбошина было пятеро соперников — все разные. Одинаковым был только результат их встреч с нашим борцом — все были аккуратно положены на лопатки. На это Балбошину потребо­валось пятнадцать минут. На всех пятерых. По три минуты на каж­дого соперника, то есть по одному раунду. А ведь еще несколько лет назад официальная продолжительность схватки в классической борьбе была пятнадцать минут. С одним противником, между прочим, не с пятью…

Не надо только думать, что все делалось по мановению волшеб­ной палочки — выходит на ковер наш борец, и соперники валятся, как кегли. Это были тяжелейшие поединки с сильнейшими противни­ками. Иногда все решали одна секунда, одно движение.

Так было у борцов классического стиля, так было у «вольников», так было у дзюдоистов.

Вспомним Владимира Невзорова, принесшего 34-ю по счету зо­лотую медаль нашей делегации.

Так уж получилось, что мне довелось присутствовать у истоков нашего восхождения по международным ступеням дзю-до. Помню конгрессы, где мы вступали в эту федерацию, а потом укрепляли в ней свои дипломатические позиции и где японцы свои позиции теряли. Помню первенства мира и олимпиады, где «настырные русские пре­подавали урок японцам» (так писали тогда зарубежные газеты). Теперь мы одни из лидеров в этом японском национальном виде спор­та. Пока еще не единоличные лидеры, как в классической борьбе, но всегда в тройке ведущих.

Быть может, потому мы поднялись здесь так быстро, что не ко­пируем японцев, как это делают во всех других странах, а действуем самобытно.

Что ж, у нас есть наша борьба самбо, куда сильнее (да, замечу, и интереснее, и зрелищнее), чем дзю-до, из нее и выросли наши успехи в дзю-до. Пока борьба самбо почему-то еще не входит в олимпий­скую программу. Это время, не сомневаюсь, придет. Но я лично счи­таю, что в наших олимпийских победах в дзю-до есть немалая заслу­га борьбы самбо. Так вот, Невзоров Ему 23 года, он из Майкопа. Уже чемпион мира. Полусредний вес.

Участники в его группе оказались сильнейшие. Однако разговор с каждым из соперников у нашего борца был примерно такой же, как у Балбошина со своими. У поляка М. Талая Невзоров выиграл чис­тым броском на второй минуте, у швейцарца Т. Хагмана и австрийца В. Хоека он вырвал победу болевыми приемами (не столь уж частый способ победы в дзю-до), южнокорейца Чанг Суна «швырнул» (иного выражения не подберешь) за две с половиной минуты. И вышел в финал.

Теперь перед ним был главный соперник — 24-летний японец

Курамото. Полицейский по профессии. Впрочем, за исключением двоих, вся японская команда дзюдоистов состояла из полицейских.

Их схватка длилась все десять положенных минут, в течение ко­торых Невзоров побеждал неоднократно. Да, да, неоднократно. Противника. Но не судей. К сожалению, судей ему удалось победить лишь в конце поедйнка. Все остальное время они по мере возмож­ности выручали японца, оценивая броски советского борца как мож­но ниже, даже явный чистый бросок удостоился в их глазах лишь «ваза-ари», что по архаичной и никому не понятной терминологии, сохранившейся в этом виде спорта, с легкой руки его создателей означает «победа по очкам», то есть половина победы. Почему поло­вина, когда всем ясно, что полная? Всем, но не судьям. А в дзю-до решения судей непререкаемы. И Невзоров Продолжает схватку, все время атакуя. Бедняги судьи не знают, что делать. С испугу объявляют ему одно за другим два предупреждения. Но всему есть границы. Приходится, в конце концов, присудить Невзорову победу.

Победы наших дзюдоистов над японцами имеют много причин. Но, пожалуй, главную из них точно определил тренер польских борцов В. Сикорский:. «Теперь советские дзюдоисты превосходят японских не только в технике, но и в силе духа».

А вот футболисты наши силы духа особой не проявили.

Я помню мельбурнский футбольный турнир. Тогда Николай Тищенко со сломанной ключицей сделал на поле больше, чем иной сегодняшний наш футболист в полном здравии на канадском ста­дионе.

Не хватило воли, инициативы, какого-то горения, что ли. Конечно, медаль есть. Бронзовая. И, как уже говорилось, олимпийскую бронзу нелегко добыть. Но в футболе-то мы могли ведь рассчитывать на большее. Даже как-то неудобно приводить здесь давно известную пословицу: кому многое дано, с того многое и спросится. А уж кому как не нашим футболистам все дали перед Олимпиадой. Дать-то да­ли, а вот спросить не получилось.

Конечно, бразильских любителей наши обыграли. Я помню этот какой-то суетливый матч под дождем. Какой красивый гол «запулил» головой Онищенко в самом начале встречи, — можно ска­зать, задал тон. Ну а потом? Даже трудно представить себе, чтобы футболист на уровне сборной страны не смог забить пенальти. Тем не менее В. Колотов умудрился это сделать. То есть не забить. Второй гол в нашей команде забил Назаренко. Честь ему и хвала. Замечу только, что он еще дважды мог забить в этом матче голы, но оба раза промахнулся. 2:0.

Много было в этой встрече суеты, не очень красивой игры, упущен­ных возможностей, неоправданных спадов. И то, что бразильцы играли неважно, да к тому же грубовато, для нас, право Же, слабое утешение.

Но это уже был утешительный матч.

Решающее поражение наши футболисты получили раньше, в полу­финале, во встрече с командой ГДР. Если у бразильцев наши футбо­листы выиграли 2 :0, то немцам они проиграли 1 :2.

Я не видел этот матч. Могу судить только по отзывам да по пе­чатным документам. Если выразить одним словом бесчисленные рассказы, которые мне довелось услышать об этой встрече, то это слово будет «плохо». Плохо играли советские футболисты.

Возьмем хотя бы один отчет о матче, например, в «Советском спорте», газете наиболее авторитетной в данном случае. Он полон такими фразами: «Все наши ожидания и надежды на победу в олим­пийском турнире рухнули», «… тренеры … неоднократно уверяли нас, что команда достигнет пика спортивной формы к июлю. Увы, наблю­дая за игрой сборной СССР, этого теперь не скажешь», «Нашим фут­болистам … наладить командную игру так и не удалось…», «Часто, слишком часто ошибались полузащитники, срывая тем самым атаки, неуверенно действовала и оборона», «Онищенко… с близкого расстоя­ния головой послал мяч выше перекладины», «… грубейшую ошибку допускает Звягинцев, промахиваясь по мячу», «Наша команда начи­нает отчаянный и несколько запоздалый штурм», «В этом матче по­лучили предупреждение два игрока сборной ГДР и три наших, в том числе И. Веремеев. Вновь у него не выдержали нервы: без всякой нужды он грубо оттолкнул руками соперника…»

Что же сказал наш тренер по окончании матча на пресс-конфе­ренции?

«Это был матч равных, хорошо подготовленных к турниру сопер­ников. Во многом исход борьбы зависел от того, кто первым забьет гол. Мы считаем, что пенальти в наши ворота был назначен непра­вильно. Мексиканский арбитр Дорантес, который проводил эту игру, судил перед этим на линии матч СССР — Канада, допустил» тогда много ошибок, мы его критиковали за это, и сейчас он провел игру так же слабо. На нашей игре сказалось отсутствие больного Конь­кова…»

Что можно сказать об этих словах тренера, чья команда выбыла из борьбы за золотые медали?

Можно ли утверждать, как он это делает, что наша команда была «хорошо подготовлена» к турниру и что «это был матч равных»? Почему исход борьбы зависел от того, кто первым забьет гол? Разве полутора часов мало, чтобы забить ответный? «Пенальти в наши ворота был назначен неправильно», а пенальти в ворота ГДР, разу­меется, правильно? Арбитр, конечно, судил плохо? И наверняка по­тому, что мстил за то, что «мы его критиковали» (намек тренера более чем прозрачен)? Да еще и отсутствие больного Конькова «сказалось на нашей игре»?

Сколько вопросов — столько упреков.

Так ли следовало говорить тренеру олимпийской сборной страны, потерпевшей поражение?..

Думается, что куда честней, принципиальней и самокритичней бы­ла оценка, данная коллегией Спорткомитета СССР при подведении итогов участия наших спортсменов в Олимпиаде: «Несмотря на все созданные условия в подготовке, футболисты слабо, безынициативно провели игры, особенно полуфинальный матч».

Подчеркиваю — «особенно полуфинальный». Тот самый, проиг­рышу которого столько оправданий нашел тренер нашей сборной.

Из того же обсуждения коллегии приведу еще одно место: «Неудов­летворительно выступила команда по боксу… За последние двадцать лет выступлений на олимпийских играх советские боксеры впервые не завоевали ни одной золотой медали… При комплектовании и под­готовке команды не было учтено то обстоятельство, что, как пра­вило, в олимпийских турнирах основные соперники используют жест­кий силовой стиль ведения поединков, к которому наши спортсмены не были психологически подготовлены».

Я уже говорил, чем, на мой взгляд, объясняются в этом виде успе­хи кубинцев и американцев.

Хотелось бы добавить еще одно. Хотя бокс — один из видов спор­та, который мне знаком лучше других, я не считаю себя в нем спе­циалистом. Поэтому соображение, коим поделюсь, возможно, вы­глядит дилетантским. Однако мне известны многие, в том числе спе­циалисты, тренеры, боксеры, кто эту точку зрения разделяет. А фор­мулируется она просто: бокс не художественная гимнастика.

Мне сдается, что как неправы те, кто видит в этом спорте сплош­ное смертоубийство и драку, так же неправы и те, кто хочет его ви­деть эдакой изящной игрой, красивым балетом, с легкими касаниями, воздушными пируэтами и неуязвимыми защитами.

Бокс — это кулачный бой. Да, в перчатках, регламентированный правилами, контролируемый судьями. Да, он безгранично выше вся­кой драки, потому что располагает огромйым арсеналом технических и тактических приемов, потому что ведут его по хитроумным, зара­нее продуманным схемам, потому что участники его все время мыс­лят, решают задачи, мгновенно принимают решения. Но это все же кулачный бой. Так что пора нам перестать смотреть на бокс как на «танец с мечами», пора воспринимать его как поединок на мечах. Тогда мы не будем проигрывать в этом «нашем» виде спорта олим­пийские игры.

Впрочем, это все мысли по ходу. Невеселые мысли. А есть веселые. В свое время я делал небольшой киносюжет (когда это было!) о Викторе Санееве. И все боялся: пока, мол, фильм выйдет на экран, Санеев перейдет в ветераны, пропадет актуальность…

Но оказалось, что скорее автор фильма станет пенсионером, чем Санеев «бывшим» спортсменом. То, что он совершил в Монреале, выше я уже говорил об этом, — это даже не спортивный подвиг (такое определение мне кажется недостаточным), а подвиг просто.

Ничего сенсационного, ничего драматического в монреальском состязании прыгунов тройным не было. И тренеры Санеева Витольд Креер и Акоп Керселян, и сам Санеев, видимо, с самого начала· были уверены в победе.

Санеев так и говорил потом, что Монреальская олимпиада была для него с точки зрения спортивной борьбы самой простой. А вот физически… И дело здесь было не только в погоде, разнице во вре­мени, хотя у его основных соперников — бразильца Оливейры или американца Баттса в этом смысле имелось преимущество. Они-то вроде с Канадой соседи. Главное, что уже перешагнул Санеев тридца­тилетний жизненный рубеж, а для спортсменов, выступающих на олим­пийском уровне, это возраст весьма солидный. Брал не силой, брал огромным опытом, изумительным мастерством.

И взял.

Пусть не лучший свой результат показал, не побил ни мировой, ни олимпийский рекорд. Рекорды в тройном будут побивать еще де­сятки раз, а вот удастся ли когда-нибудь кому-нибудь побить рекорд Санеева—стать трижды олимпийским чемпионом на протяжении восьми лет? Сомневаюсь.

Санеев — солист. А наши гандболисты — ансамбли.

Не будет откровением сообщить, что на олимпиадах выступают и солисты, и ансамбли. И нет-нет да и вспыхивающие порой без осо­бой, на мой взгляд, нужды споры: что трудней — выступать одному или в коллективе — бесплодны.

Ну, во-первых, никто у нас один не выступает. Все входят в коман­ды, в делегацию, все, наконец, входят в коллектив, имя которому Советский Союз.

Во-вторых, все виды спорта имеют свои трудности и свои преиму­щества. В боксе, например, все зависит от тебя, но помощи от това­рища на ринге не жди. В футболе есть на кого опереться, зато могут и подвести.

Короче говоря, выступление наших гандболистов, как женщин, так и мужчин, выше всяких похвал. Тем более что на этот золотой дубль, насколько я знаю, расчета не было. Накануне девушки выигра­ли у японок с хорошим счетом — 31 : 9. Мужчины тоже одолели дат­чан сравнительно спокойно.

Но это еще ни о чем не говорило. Главное было впереди.

Первыми в день финалов соревновались женщины против команды ГДР. Игра эта была очень напряженной, тяжелой, нервной. Чувство­вался груз ответственности. В какой-то момент на команды нападала апатия, что ли, потом снова взрыв.

Очень эмоционально, не замечая противоречия в своих словах, сказала вратар^ нашей команды Наташа Шерстюк: «В последние минуты ужас какой-то брал: неужели мы уже чемпионки?!» Ну, ужас-то ее брал не от предвкушения победы, а оттого, что был страх эту победу упустить. Не упустили. Обыграли девушек из ГДР, дву­кратных чемпионок мира, к слову сказать. И взяли золотые медали. Взяли великолепно, не проиграв ни одной встречи, не сделав ни одной ничьей, все выиграв, опередив ближайшую команду — ГДР на 3 очка и забив в ворота соперниц 92 мяча при 40 пропущенных!

И тут же, едва успев одеться, помчались в другой зал «болеть» за мужчин.

У тех задача была тоже не из легких. Позже, на пресс-конференции, старший тренер наших гандболистов Евтушенко заявил: «В первую же минуту матча поверил в победу. С таким настроением начали встречу, показали такой гандбол, что выиграть у нас было, на мой взгляд, невозможно». Казалось бы, заявление не очень скромное, а по мне скромное излишне. Да позволено будет мне усомниться в в утверждении Анатолия Евтушенко: не в «первую же минуту матча» поверил он в победу, а еще задолго до начала Игр. Верил, вселял эту уверенность в игроков. Потому и привел к золотому пьедесталу. Основанная не на бахвальстве и мыльных пузырях уверенность тре­нера в успехе — важнейший фактор в достижении победы.

Только такой вот уверенностью заряженная команда может, играя вчетвером против шестерых, довести счет до 17:11, только в таком коллективе равно успешно играют двадцатилетний студент и инженер-механик, которому перевалило за тридцать пять; только здесь, получив сильнейший удар в лицо (и отбив при этом мяч), вра­тарь продолжает игру, оценив происшедшее так: «Ничего, бывает».

И неудивительно, что президент Международной федерации гандбола Пауль Хёгберг, вручив победителям медали, заявил: «Они выше всяческих похвал».

Да, олимпиада — это Гималаи, бессчетное множество высочай­ших вершин, глубоких низин. Чтобы пройти даже одну олимпиаду, подняться на ее пики, избежать ее пропастей, нужны невиданная сила духа, сила воли, упорство, не говоря уже о мастерстве, длительной подготовке, опыте.

Это доступно только сильнейшим из сильных. Только лучшим из лучших. И еще. Нужно обладать высоким умением выигрывать. Испытание славой, успехом — одно из труднейших, выпадающих на долю человека. И выдержать его с достоинством дано не всякому.

Но труднее во сто крат уметь проигрывать. Нет, не дебютантам Игр или тем, кто заведомо знает,что его место — где-то в первой сот­не. А тем, кто вкусил уже триумф, был увенчан лаврами победителя, от кого ждут новых побед.

Эту главу я хотел бы закончить размышлениями о Людмиле Ту­рищевой, к которой помимо восхищения ее спортивным мастерством питаю глубокое уважение как к человеку.

Я много раз видел Людмилу Турищеву — и на олимпиадах, и на внутрисоюзных соревнованиях, и на тренировках. Но никогда не писал о ней. Да я просто лично не знаком с ней.

Но она является для меня воплощением сосредоточенности на цели, символом воли, спортсменкой, которая, выйдя к снаряду, мгновенно превращает свое выступление в эдакий эталон возмож­ностей человека. Когда она выступает, хочется воскликнуть не «Как красиво!», «Как легко!», даже не «Что умеет делать Турищева!», а «Вот что может сделать человек!»

Так я воспринимаю ее прыжки и сальто, соскоки и повороты. Мо­гут возразить: «Ну, мастер, ну, виртуоз, но прыжки-то все равно ос­таются прыжками, а соскоки соскоками, они ведь не открытие и не изобретение, не новые острова и обнаруженные кометы…»

Не знаю. Как для кого. Для меня это и открытие, и раскрытие, и возможность познать человека… Что, да простят меня ученые, во сто раз важней комет и островов.

Возможно, так кажется лишь мне. В конце концов, я не астроном, не географ и, между прочим, не тренер. Я писатель.

У каждого своя профессия и призвание, и в соответствии с этим он воспринимает мир и людей.

Людмила Турищева — обладательница высших государственных и спортивных наград страны, многократная олимпийская и мировая чемпионка. Она познала и радость многих побед, и горечь редких поражений. Она очень редко улыбалась на вершинах и лишь раз смах­нула слезу, не поднявшись на пик.

Теперь активный спорт позади. Людмила стала тренером, теперь перед ней новые горизонты, новая борьба, новые победы.

Глава VII. Источники вдохновения

Как ни раздувалась околоолимпиадная шумиха в монреальской прессе, главное внимание истинных любителей спорта привлекали, конечно, спортивные поединки и их герои – олимпийцы. Победа со­ветских спортсменов, становившаяся все более очевидной, вызывала закономерный интерес к советскому спорту. И естественно, у многих возникал вопрос: в чем причина такого убедительного успеха совет­ской команды? Размышления на эту тему появлялись в печати в раз­ной форме: от сенсаций самого фантастического содержания до серь­езных анализов.

А ведь если приглядеться, то в самой атмосфере, царившей в на­шей делегации, можно увидеть истоки и причины побед. Потому что в жизни нашей олимпийской команды, как в зеркале, отразились принципы отношений советских людей к спорту и их взаимоотноше­ний в спорте.

Уж так заведено, что, отправляясь на очередную олимпиаду, со­ветские олимпийцы увозят с собой кроме спортивного снаряжения ватман для стенгазет, музыкальные инструменты для импровизи­рованных концертов. Наши спортсмены живут в Олимпийской дерев­не единой семьей — дружной, сплоченной. Они всем коллективом отмечают победы, переживают неудачи.

В Монреаль наши спортсмены начали прибывать до того, как символические ключи были вручены мэром деревни Иваном Дюбуа советской делегации. На терассе шестого этажа, где жила наша деле­гация, открылся клуб «Шестое небо». Отдадим должное руководите­лям клуба — они сделали важное и доброе дело. Они сумели создать здесь такую обстановку, при которой спортсмены могли не только отдохнуть, расслабиться, развлечься (хотя и это имело большое зна­чение), но и ощутить тепло и уют родного дома, почувствовать внимание и заботу своей страны.

Работа в клубе была поставлена на широкую ногу. Киноустанов­ка, десятки фильмов, библиотека, видеомагнитофон, музыкальные инструменты, наборы шахмат — все это было в распоряжении спорт­сменов. Здесь выступали их любимые артисты, поэты, композиторы — такие как А. Пахмутова, Н. Добронравов. В. Толкунова, Г. Хазанов, Л. Лещенко, вокальные ансамбли. Говорят: дома и стены помогают. Что ж, иногда, если выступаешь далеко от дома, приходится прихва­тывать «стены» с собой и сооружать из них родной дом на чужбине.

Сердечные поздравления Маши Филатовой с днем рождения, чество­вания победителей проходили в домашней, дружеской обстановке. Такая повседневная атмосфера «дома» — один из источников силы нашей команды.

Мне доводилось бывать в гостях у многих западных делегаций в Олимпийской деревне. И там проходили собрания, демонстрирова­лись фильмы, работали библиотечки. Но нигде не было такой атмо­сферы единой дружной семьи, живущей общими интересами.

Разумеется, не только вечера самодеятельности, концерты при­ехавших в Монреаль артистов создавали «микроклимат» совет­ской делегации в Олимпийской деревне. Здесь проходили комсо­мольские собрания, служебные совещания, на которых по-деловому обсуждались насущные проблемы, без громких слов принимались обязательства.

На следующий день после официального подъема нашего флага в клубе состоялось комсомольское собрание делегации. Открывал ею секретарь ЦК ВЛКСМ С. Арутюнян. На собрании выступил ру­ководитель нашей делегации С. Павлов.

«Родине, Коммунистической партии, советскому народу наши олимпийские победы!» — в этих словах, ставших девизом собрания, выражалось единодушное стремление спортсменов.

Очень просто и точно выразила эти чувства Людмила Турищева: «За нас болеет и переживает вся страна. Мы должны высоко дер­жать знамя советского спорта».

«Чтобы занять первое место на таких соревнованиях, как олим­пийские игры, необходимы еще высокая нравственная убежденность, высокая морально-политическая подготовка. Мы должны оправ­дать доверие Родины»,— так говорил тренер наших замечательных борцов Виктор Игуменов. И закономерно наряду с выдающимися чемпионами В. Игуменов после Олимпиады был награжден орденом Ленина.

Здесь же, в клубе, олимпийцы ощущали постоянную заботу о себе всей страны — в том нескончаемом потоке приветствий, пожеланий, поздравлений, которые приходили с родины в их адрес.

«Особую ответственность мы почувствовали, когда ознакомились с Приветствием Генерального секретаря ЦК КПСС. Леонид Ильич Брежнев от всей души желает успеха олимпийцам. Значит, нам, олим­пийцам, надо постараться»,— так выразила чувства всей команды комсорг женской сборной по баскетболу Нелли Ферябникова.

Знаменательно, что в своих письмах, телеграммах советские -люди не просто желают олимпийцам успеха, они одновременно рассказы­вают и о своих достижениях и сами берут обязательства. Характерна в этом смысле инициатива Первоуральского хромпикового завода, о которой сообщал старший аппаратчик Герой Социалистического Труда Г. Ушков: «Наш завод «Хромпик» сейчас стоит на олимпий­ской вахте… Бригада обязалась за день до закрытия Олимпийских игр выполнить месячное производственное задание, дать сверх пла­на продукции на 6 тысяч рублей, всю продукцию выпустить с Госу­дарственным знаком качества… Сверх плана уже выпущены сотни тонн ценной химической продукции, которая используется в метал­лургии, текстильной промышленности, в различных отраслях народ­ного хозяйства…»

Идут, идут дружеские послания с заводов и фабрик, из колхозов и совхозов, из школ, институтов, воинских частей… Идут от знатных людей страны и от скромных тружеников… От детей, от ветеранов и пенсионеров, от родственников, друзей, товарищей… И от совсем не­знакомых людей тоже. Поздравления приходили даже из… космоса.

Читатель помнит, что в дни Олимпиады советские космонавты Борис Волынов и Виталий Жолобов работали на борту космической станции «Салют-5». И свое приветствие олимпийцам они прислали прямо оттуда.

Б. Волынов и В. Жолобов вообще живо интересовались «делами и днями» Олимпиады. Они следили за всеми сообщениями из Монреаля, которые специально для них передавало ТАСС. Космонавты даже провели однажды на борту «Салюта-5» День тяжелоатлета, отметив тем самым первую победу команды наших штангистов.

Единство народа, единение в борьбе за высокие достижения — важнейший источник вдохновения наших олимпийцев.

Глава VIII. Монреальская хроника

Пожалуй, в столице Олимпиады не существует ни одной газеты, которая во время олимпийских игр не вводила бы на своих страницах специальной рубрики. Большого разнообразия в названиях этой рубрики обычно не бывает: «Хроника», «Мозаика», «Вокруг Олим­пиады», «За кулисами», даже «Олимпийские сплетни». Все зависит от стиля и традиций газеты.

Под этой рубрикой печатаются всякие шутки, забавные происшест­вия, смешные эпизоды, порой зарисовки, любопытные факты, раз­мышления, короткие оценки (иногда весьма интересные), дневники, небольшие обзоры, а порой и действительно сплетни, слухи, сенсации, не претендующие на подлинность и соответствующие мере совести редакторов — мере, которая отнюдь не всегда бывает высокой.

Разумеется, для историков и серьезных обозревателей все это не имеет большого значения, однако для отражения общей картины, атмосферы происходящего в олимпийской столице полезно. Такая хроника, словно специи, придает остроту роскошным блюдам под­линных событий.

Иные крупные газеты командируют специальных корреспонден­тов, в чью задачу входит только одно — собирать разные слухи, сенсации, сообщать «необычное».

Помню, как еще в Мельбурне подошел ко мне корреспондент агентства Франс Пресс и спросил, не могу ли я рассказать ему что-ни­будь интересное о советской команде. Он равнодушно выслушал мой увлеченный рассказ о тренировках наших спортсменов, об их выступ­лениях, планах. И только тогда оживился, когда я мимоходом сооб­щил ему, что Куц, сев в машину некоего журналиста, чуть не сбил столб. Корреспондент горячо поблагодарил меня и помчался в ре­дакцию. Вот это сенсация! Ему не повезло: еще до него об этом слу­чае сообщили в соответствующей рубрике все газеты.

И вот мне захотелось на страницах этой книги дать читателям представление о том, что «сопровождало» олимпийские, подлинно спортивные репортажи в Монреале.

Я нарочно привожу здесь наугад выбранные хроникальные сооб­щения, не разбивая их по признакам серьезности, достоверности, солидности или, наоборот, сомнительности и легкомыслия.

Читатель сам разберется.

Ну, возьмем для начала хоть этот разворот из «Журналь де Мон­реаль» за 28 июля.

Под заголовком «Огонь гаснет, но зажигается снова» великолеп­ный фоторепортаж рассказывает, а вернее, показывает нам, как про­изошло событие, вызвавшее оживленные комментарии газет.

Самый обыкновенный, ничем не примечательный дождь взял да и погасил олимпийский огонь. То пламя, которое зажгли и перенесли через океан с помощью сложнейших, прямо-таки фантастических приборов, космических спутников, лазерных устройств, погасил буд­ничный грибной дождик. И с 13 часов 55 минут до 14 часов 57 минут 27 июля олимпийское пламя в Монреале не горело.

Его зажгли снова благодаря предусмотрительности организато­ров. Оказывается, «дубликат» доставленного из Олимпии священного огня хранился в специальном светильнике, напоминающем железно­дорожный фонарь. И когда погас огонь в чаше, от этого светильника зажгли новый факел, и работник стадиона Андре Комбай, забрав­шись на длинную стремянку, которую держали двое его коллег, вернул олимпийскому пламени жизнь.

«Этот момент, — философски констатирует автор фоторепорта­жа, — навсегда останется в памяти Андре Комбая, хотя взгляд всего человечества и не был устремлен на него…»

Действительно, событие на моей памяти небывалое. И репортаж умелый и интересный. Единственное, что я до сих пор не могу понять, почему венчает этот газетный разворот гигантская шапка: «Эта страница славит ведущие команды на олимпийских играх» — и шриф­том чуть помельче: «Тойота» — команда, которую не легко по­бедить!»

Реклама рекламой, но почему авторы увенчали ею историю о по­гасшем факеле?..

Поскольку речь зашла о рекламе, замечу, что она сопровождает Игры все настойчивей и упорней. Как выразился лорд Килланин, говоря о конкурентной войне между фирмами лыжного инвентаря, «эта война зашла столь далеко, что соревнование идет больше между фабрикантами, чем между спортсменами».

Когда приближаются Игры, коммерческие фирмы готовы запла­тить миллионы, чтобы только получить почетное право называться «официальным поставщиком Игр». Еще бы! Такая реклама, какую получают фирмы, обслуживающие своей продукцией олимпиады, никому и не снилась. Ну кто, даже среди людей далеких от спорта, не знает сегодня, что такое «Сейко», «Адидас» «Кнейссль», «Бертони» и т. п., не говоря уже о «Кока-коле» или той же «Тойоте».

«Путеводитель» Монреальских игр, о котором уже шла речь, кроме очень нужных разделов, посвященных программе Игр, спорт- сооружениям, видам спорта, справочным данным, официальным выступлениям и т. п., содержит множество страниц прекрасно выпол­ненной многоцветной рекламы фирм—«официальных поставщиков Игр». Например, «Америкэн-экспресс», призывающей не уезжать без ее чеков, фирмы жевательной резинки «Вригли», «приветствующей олимпийцев», фирмы «Кодак» — «ритм», движение, действие — весь накал спорта в фотографиях!», или «Смирнофф», сопровождаемой довольно спорным утверждением, что «русские цари не пили никакой другой водки», или «Канадиен-клаб», в подтверждение высоких ка­честв своего виски приводящей почему-то высказывание барона де Ку- бертэна: «Важно в олимпийских играх не побеждать, а участвовать» (а виски-то при чем?). Но особенно «убедительно» звучит реклама виски «Сеграм». «В этом олимпийском году,—торжественно возве­щает «Сеграм», — весь мир посылает в Канаду своих лучших пред­ставителей. «Сеграм» гордится тем, что в ответ предлагает лучшее, что есть в Канаде!» А мы-то по наивности думали, что в Канаде есть что-то подостойней виски. Ну хоть ее спортсмены, например. Листаю страницы «Путеводителя» и поражаюсь разнообразию, изобретатель­ности, да чего там, порой просто нахальству рекламирующих себя фирм. Авиакомпания «Олимпик» (детище греческого миллионера Онасиса), «Филипс», «Сони», мюнхенское пиво «Лёвенброй» — «чем­пион 149 стран», электрические лампочки, пианино, землемерные рулетки, джин, средство от потливости ног (сопровождаемое изобра­жением двух босых ступней, увенчанных золотой медалью), банки и снова виски… Какую только продукцию «официальных поставщиков Игр» не рекламирует «Путеводитель»!

Я не хочу сказать, что все «рекламодатели» корыстны и лишь при­мазываются к Играм. Боже упаси! Такие фирмы, как, например, «Адидас», одевают в свои великолепные костюмы весь персонал и, как правило, снабжают обувью участников Игр; «Сейко», «Омега» обеспечивают хронометраж, «Бертони», по существу, монополизи­ровала изготовление медалей и значков, а «Кока-кола» даже безвоз­мездно снабжает своей продукцией и спортсменов, и журналистов.

Но виски, пиво, джин, сигары и сигареты, которые вообще вредят здоровью и несовместимы со спортом, землемерная рулетка или же­вательная резинка, не говоря уже о страховых компаниях, банках и тому подобном, — они-то при чем?

Коммерциализация спорта вообще и олимпиад в частности до­стигла невиданного размера и вызывает ныне серьезное беспокой­ство у руководителей олимпийского движения, к примеру у прези­дента МОКа. Особенно заметно это на зимних играх. Однако и летние от сего недуга не избавлены.

К сожалению, не только в рекламе проявляется тенденция к исполь­зованию Игр в коммерческих целях. Бывает и иное, — например, телепередачи, закупленные фирмами и посвященные репортажам о соревнованиях: выступления спортсменов, интервью с ними, переме­жающиеся восхвалением товаров данной фирмы.

Иногда дело доходит до нелепостей. Помню магазин «Адидас» в Олимпийской деревне в Мехико, стены которого были украшены фотографиями знаменитых спортсменов в натуральную величину в момент выступлений. При этом головы чемпионов были замазаны черной краской, чтобы их не могли обвинить … в рекламировании продукции «Адидас». У всех изображенных на фото олимпийцев была на ногЯх обувь с тремя всемирно известными полосками «Ади­дас». И почему-то никого не смущало, что спортсмены оказались обез­главленными.

Одно можно сказать твердо: могучая тяга бесчисленных коммер­ческих фирм к олимпийскому движению —еще одно доказательство огромной популярности этого движения.

Очень много места в хронике уделялось такому сенсационному событию, как прибытие в Монреаль английской королевы и ее семьи, в том числе принцессы Анны, выступавшей в соревнованиях по кон­ному спорту. Газеты пестрели фотографиями ее величества, членов семьи, свиты, лошади принцессы Анны, королевской яхты, сопровож­давших ее эсминцев, вертолета охраны и т. д. и т. п.

Вот, например, фотография’ в «Журналь де Монреаль», на которой изображены королева, ее супруг, сыновья и дочь, все весело смею­щиеся. Подпись гласит: «Если фотографы частенько смущают про­стых смертных, то членов британской королевской семьи они очень веселят».

Газеты сообщали бесконечные подробности пребывания августей­шей гостьи. Например, что по Канаде она путешествовала на воен­ном самолете, что принц Карл летал отдельно, так как по соображе­ниям безопасности наследник короны никогда не летает в том же са­молете, что и королева, что всюду Елизавете II оказывали теплый прием, которого, как опасались обозреватели, могло и не быть.

Раз уж речь зашла о королеве, то упомяну и такой курьез: на пред­мет финансирования Игр, как это обычно делается, были выпущены памятные серебряные монеты достоинством в 10 долларов. На ли­цевой стороне монеты изображена королева, на обратной — вид Мон­реаля. Но, как сообщил директор олимпийской монетной программы, часть тиража оказалась с дефектом — на фоне головы кор.олевы про­сматривается Монреаль, а на фоне Монреаля — изображение коро­левы. Уже обнаружено более 30 таких монет, причем коллекционеры- нумизматы охотно предлагают за каждую 400 и даже 500 долларов.

Как ни велика подобная цена за дефектную монету, она пустяк по сравнению с ценой на хорошую лошадь. В иронической заметке «Люди и животные на играх» безымянный автор рассказывает, как побывал в Бромоне, где проходили состязания конников.

«Времена очень изменились с тех пор,—говорится в заметке, когда награду получала впряженная в колесницу лошадь, а не кучер… Ныне человек поднялся вровень с лошадью, и в случае победы медаль получает он».

Автор описывает строжайшие меры, принятые для охраны участ­вовавших в Играх двухсот лошадей. Ответственный за их безопас­ность Пикар сказал: «Здесь в конюшнях есть лошади колоссальной ценности. Например, одна мексиканская лошадь стоит примерно 400 тысяч долларов. В общей сложности охраняемые нами животные достигают цены 40 миллионов долларов».

Добавлю, что конь Симпатико, на котором Джим Дэй завоевал в Мюнхене всего лишь четвертое место, был куплен неким синдика­том за 250 тысяч долларов.

Подбор заметок, посвященных Олимпиаде, иногда мог бы при­вести в недоумение неискушенного читателя. Вот, например, несколько сообщений, напечатанных только в одном номере только одной га­зеты под рубрикой «Спринт».

Заголовок: «Килланин хвалит». Сообщается, что президент МОКа, наслышанный о прекрасной кухне Олимпийской деревни, решил лич­но испробовать ее, что он и сделал в сопровождении коменданта де­ревни Дюбуа. После обеда лорд Килланин заявил, что слухи о пре­красном питании спортсменов, на его взгляд, совершенно спра­ведливы.

Заголовок: «Киноманьяки». Желающих посмотреть фильмы в кинотеатре Олимпийской деревни так много, что пришлось выстав­лять специальную охрану у дверей.

Заметка об американских журналистах. Привожу ее полностью. «По мнению руководителей субпресс-центра и их сотрудников, самы­ми требовательными журналистами являются американские. Они считают, что им все позволено, и требуют немедленного исполнения их желаний. Если этого не делают, они без конца скандалят. Неко­торые просто оскорбляют персонал, предоставленный в их распоря­жение для помощи».

Под заголовком «Синхронный перевод» рассказывается, что впер­вые в истории Игр в конференц-зале пресс-центра оборудована уста­новка для синхронного перевода на пять языков: французский, ан­глийский, русский, испанский, немецкий.

Заголовок «Электрические мимы». Сообщается о шумном успехе этой труппы, а также других танцевальных групп, выступавших перед спортсменами. «В таких спектаклях, — сказал один спорт­смен,—-нет языковых барьеров».

«Благодарность королевы», «На борту Британии» — под такими заголовками печатаются подробности о пребывании королевы Ели­заветы II на Играх. Ее обед в олимпийской столовой и благодарность за обед, выраженная в послании. Коктейль, устроенный королевой на яхте.

«Браво, Франсуа!» Французская газета «Франс суар» специально командировала в Монреаль одного из своих продавцов — Франсуа Роя, который умудряется ежедневно продавать по 250 экземпляров газеты, за что его прозвали «Франсуа из «Франс суар».

Заголовок «Русские в полном соку». В заметке говорится, что со­ветские журналисты, по словам одного из барменов пресс-бара, по­требляют очень много апельсинового сока. «И вопреки тому, что вы можете подумать, — замечает бармен, — не добавляют туда водки!»

«Мари любит значки». Рассказ о том, как Мари Кревие, официант­ка пресс-бара, придумала остроумный способ пополнять свою кол­лекцию значков. «Бедное дитя» каждое утро начинает работу без знач­ков на блузке, и, чтоб ее утешить, журналисты тут же отдают имею­щиеся у них значки (которые она вечером снимает в отличие от недо­гадливых подруг, красующихся с целым иконостасом и потому не требующих утешения).

Заметка «Отрывают с руками» рассказывает, что в одном из поч­товых отделений ежедневно продается более чем на 1000 долларов почтовых миниатюр. При этом помимо обычных марок, выпущенных к Олимпиаде, здесь продаются репродукции некоторых трехмарочных серий, выполненные в золоте и стоящие 750 долларов.«И хотя их не отрывают еще с руками, но находятся любители, покупающие эти репродукции…»

Я нарочно привел, не опустив ни одной, весь набор заметок из рубрики «Спринт». Как видите, кроме спорта, здесь есть все: и свет­ская хроника, и мини-сенсации и потуги на юмор… Это лишь в одной газете, за один лишь день. А ведь газет были десятки, и в некоторых рубрика была куда разнообразнее!

Приведу еще несколько хроникальных заметок, взятых наугад, на этот раз юмористических или претендующих на юмор.

Вот, например, сообщение из газеты «Пресс»: «В олимпийской команде Гонконга, приехавшей в Монреаль и насчитывающей четыре человека, нет ни одного, родившегося в Гонконге. Первый — шотланд­ского происхождения, второй — французского, третий — бирманско­го, четвертый — филиппинского».

«Журнал де Монреаль» напоминает, что в Мюнхене во время секс- контроля спортсменка должна была вырвать с головы один волос, и исследование делалось по волосяному корню. Ныне этот метод пришлось оставить, так как «во-первых, неэлегантно, как заявил профессор Диринкс, заставлять чемпионов рвать на себе волосы, во-вторых, у японок, например, они настолько тонки, что трудно от­делить корень».

Эта же газета жирным шрифтом радостно смакует такое сообще­ние: «Молодые семнадцати-восемнадцатилетние уборщицы Олим­пийской деревни теперь работают только по двое или по трое, чтобы иметь возможность более решительно противостоять приставаниям спортсменов некоторых стран. Начальник группы уборщиц Эндрю Лерой заявил, что наиболее несдержанны англичане».

« Монреаль-матен» объявила, что 7 и 8 августа в нюдистском клубе «Земной рай» состоится «Олимпиада ню-1976», во время которой «будет коронована королева нюдизма планеты». Записались несколь­ко канадок и иностранок. В жюри вошли видные представители арти­стического мира.

А вот заметка из «Франс суар», которую к особенно веселым не причислишь. Рози Миттермайер, западногерманская чемпионка зим­ней Олимпиады в Инсбурке, выступала хоть и не на нюдистском кон­курсе, но тоже в довольно странной роли — комментатора на демон­страции мод в одном из монреальских ресторанов. «Чемпионка в ги­гантском слаломе, — иронически констатирует газета, — но мнению присутствующих, чувствует себя гораздо уверенней на лыжах, чем в туфлях и на сцене. Бедняжка краснела, заикалась…» Да, незавидная роль для олимпийской звезды, но не столь уж необычная -можно десятками называть имена горнолыжных королей и королев, уходя­щих в профессиональные «цирки» или как-нибудь еще эксплуатирую­щих добытое на олимпиаде золото и серебро.

Иногда авторы хроникальных рубрик тужились и выдавали на гора какую-нибудь «новинку».

Скажем, «Журналь де Монреаль» в номере от 25 июля опублико­вал специальную подборку: как в старой серии анекдотов, шли «верх радости», «верх рассеянности», «верх невезения» и т. п.

Например, «верх радости». Проиграв встречу, мексиканские ва­терполисты покидают бассейн при всеобщем молчании. Вдруг где-то на трибуне взрыв аплодисментов — это жена и дети вратаря Даниэля Гомеса. «Я сейчас вернусь», — кричит он им и через несколько минут появляется вновь в городской одежде. Случайно оступившись, па­дает в воду. «Говорят,—добавляет газета, — что его товарищи по команде не очень спешили протянуть ему руку…»

«Верх рассеянности». Итальянский прыгун с шестом девятнадца­тилетний Риккардо Фортини из Флоренции прибыл в Монреаль не вместе со всей командой, а в одиночестве, так как просто-напросто… забыл дату отъезда на Олимпийские игры.

«Верхом неповиновения» газета называет решение итальянской команды объявлять отбой в 23 часа, а не в 22, как приказал руководи­тель делегации, считающий, что его подопечные слишком много шумят и кричат, когда расходятся по своим комнатам.

«Верхом благодарности» объявляется дань, отданная западногер­манскими телевизионщиками своему соотечественнику, коннику Хан- су-Гюнтеру Винклеру, выступающему на шестой олимпиаде подряд. В связи с тем что ему исполнилось 50 лет, телевидение ФРГ пригласило на юбилей всю западногерманскую прессу и преподнесло юбиляру гигантский торт. Церемония транслировалась на всю Федеративную Республику. Газета отмечает, что знаком благодарности за столь долгое и успешное участие в спортивной жизни было и то, что Винк­леру доверили честь нести на церемонии открытия флаг ФРГ.

«Верх невезения» постиг итальянцев Марчелло Фиасконаро, одно­го из сильнейших бегунов мира на 800 м, и Паолу Пиньи — одну из сильнейших в беге на одну милю, так как из-за травм они вынуждены были остаться дома.

А вот «верх настойчивости» проявили Брайан и Ниоми Палмер, прибывшие со своими семьями в Монреаль с далекого Юкона только ради того, чтобы поболеть за соотечественников. Чтобы заказать, а потом приобрести билеты на Игры, они дважды совершили без ма­лого тысячекилометровое путешествие до Уайтхорса. На пути в Монреаль их микроавтобус к тому же подвергся нападению медведя. «Но поездка того стоила. Канадцы выступают хорошо», — заявил Ниоми.

«Верх роскоши», — пишет газета, — это душ, которым смогут воспользоваться марафонцы во время бега. Это остроумное приспо­собление будет функционировать в подобии коридора, так что бегу­нам нет необходимости останавливаться».

Напомню в скобках, что, как знает читатель, прибегать к «остро­умному приспособлению» не пришлось — о душе для марафонцев позаботилась погода.

А вот образец «солидной» околоолимпийской хроники, «серьез­ной», так сказать. Она скорее напоминает обзор.

«Вчера на местах проведения олимпийских турниров и вообще в юродской черте меры безопасности были значительно усилены, что объясняется следующими причинами:

  • совместное пребывание полного состава королевской семьи, бес­прецедентное вне территории Англии;
  • тайное пребывание не имевшего на то право человека в Олимпий­ской деревне в течение двух недель выявило упущения в системе безо­пасности;
  • слухи о том, что один из руководителей палестинского движения сопротивления с иракским паспортом вот уже неделю находится в Монреале».

Далее излагаются уже известные читателю истории незаконного олимпийского жителя и мифического террориста.

Затем газета сообщает очередные новости о пребывании королев­ской семьи на Играх: прибыли принцы Карл и Эдуард, королева Ели­завета и принц Эндрю побывали на различных соревнованиях — гребле, велогонках, легкой атлетике, где их встречали «немногочис­ленные, но тепло настроенные группы людей, теперь вся семья в Бромоне, так как принцесса Анна, как известно, входит в основной состав команды английских конников, а ее муж числится запасным.

В Бромоне все фотокорреспонденты стонут от драконовских по­лицейских мер. Особенно шумно протестуют западногерманские фо­торепортеры, одного из которых после стычки с охраной лишили аккредитации».

Приводятся цифры, связанные с приездом многочисленных ту­ристов из-за рубежа. Директора крупных отелей сообщают, что отели заполнены и что из Европы и Южной Америки прибыли почти столь­ко же гостей, что и из Соединенных Штатов. По их мнению, многие американские туристы остались дома в связи с 200-летием США и предстоящими президентскими выборами. Вполне возможно также, что их не устраивает платить четыре цента при обмене американского доллара на канадский.

Канадское Бюро размещения начало расследование в связи с жа­лобами некоторых американских и новозеландских туристов на чу­довищные цены, которые установили отели. 75 калифорнийцев и 65 новозеландцев заплатили от 62 до 85 долларов в сутки, в то время как для данной категории отелей максимально дозволенная цена равнялась 65 долларам за двойной номер и 42 за одноместный.

Далее газета сообщает, что число канадских журналистов равно примерно числу иностранных. Больше всего зарубежных журналистов прибыло из Соединенных Штатов — 1625 человек, т. е. около 30% от общего числа, из ФРГ— 564 (около 10%), из Англии — 383, Ита­лии— 323, из Японии —313, из Советского Союза — 128.

Хроника заканчивается сообщениями о том, что государственный секретарь США Генри Киссинджер проинформировал канадское пра­вительство, что не сможет приехать на Игры по причине недостатка времени. Канадский министр иностранных дел, комментируя этот факт, опроверг слухи, что отказ руководителя американской диплома­тии приехать в Монреаль связан с «инцидентом с Тайванем».

Зато в Монреаль прибыл премьер-министр Австралии Малькольм Фрэзер. И сразу же встретился с королевой Елизаветой и премьер- министром Канады И.Трюдо. Предусмотрены его встречи с австра­лийскими спортсменами и посещение конных соревнований в Бро- моне.

Разумеется, кроме газетной хроники создавалась и теле- и кино­хроника, которая, как уже говорилось, в виде обзоров демонстриро­валась в кинотеатрах и на телеэкранах.

25 кинокамер отсняли в общей сложности 101 километр пленки. Чтобы просмотреть его, потребовалось бы 160 часов, в то время как по лимитам МОКа олимпийский фильм не может продолжаться более 2 часов. К концу 1977 года он должен быть готов.

В этой главе я специально привел примеры самых разных по харак­теру и уровню хроникальных заметок из ряда монреальских газет. Я хотел дать читателю хоть в некоторой степени представление о том в высшей степени разнообразном потоке «неспортивной», вернее, «околоспортивной» информации, которой газеты, журналы, телевиде­ние сопровождали это крупнейшее событие. Разумеется, можно было бы приводить примеры без конца, но и этих хватит. И так ясно, что в погоне за сенсацией западные журналисты далеко не всегда препод­носят читателю действительно интересные факты. Уж не говоря о том, что достоверность многих из них весьма сомнительна.

Совершенно ясно, что у советской прессы совсем иной подход к освещению Игр и что она на голову в этом смысле стоит выше за­падной. В чем нетрудно убедиться, просмотрев подшивки наших га­зет за время Олимпиады и сравнив с иностранными.